Птица

февраля 1, 2014

Мой друг скарификатор рисует на людях шрамами, обучает их мастерству добровольной
боли. Просит уважать ее суть, доверяться, не быть упрямыми, не топить ее в шутке, в
панике, в алкоголе. Он преподаёт ее как науку, язык и таинство, он знаком со всеми ее
законами и чертами. И кровавые раны под его пальцами заплетаются дивными узорами,
знаками и цветами.

Я живу при ашраме, я учусь миру, трезвости, монотонности, пресности, дисциплине. Ум
воспитывать нужно ровно, как и надрез вести вдоль по трепетной и нагой человечьей
глине. Я хочу уметь принимать свою боль без ужаса, наблюдать ее как один из процессов в
теле. Я надеюсь, что мне однажды достанет мужества отказать ей в ее огромности, власти,
цели.

Потому что болью налито всё, и довольно страшною – из нее не свить ни стишка, ни
бегства, ни куклы вуду; сколько ни иду, никак ее не откашляю, сколько ни реву, никак ее
не избуду. Кроме боли, нет никакого иного опыта, ею задано все, она требует
подчиниться. И поэтому я встаю на заре без ропота, я служу и молюсь, я прилежная
ученица.

Вырежи на мне птицу, серебряного пера, от рожденья правую, не боящуюся ни шторма, ни
голода, ни обвала. Вырежи и залей самой жгучей своей растравою, чтоб поглубже
въедалась, помедленней заживала. Пусть она будет, Господи, мне наградою, пусть в ней
вечно таится искомая мною сила. Пусть бы из холодного ада, куда я падаю, за минуту до
мрака она меня выносила.

Вера Полозкова

Оставить комментарий