Да, кстати, я не помню трех дней подряд за посление полгода, чтобы я не выпил хотя бы бутылку пива. Так что все, пиздец бля, под контроль. И чтоб не говорили, — бросил пить, курить, е….ся… Первое и третье не брошу

Сегодня я пью, пью один. Пил Kronenbourg, пил Black Label, сейчас допиваю початую Финляндию и закусываю квашеной капустой…

Я в Питере. Ксюша уехала в Москву. В связи с этим я вспомнил, что по какой то причине в прошлую пятницу меня не пустили в Москве в Че, не пустили в Оперу, не пустили во Fresh… Были со школьным другом почти трезвыми, в черных пальто… вроде бы с серьезными лицами. Поэтому и не пустили? Как может этот дресс-кодер, эта стража разбираться в лицах? Разве может он понять мою задумчивость… или хотя бы может точно сказать, что мое настроение не поменяется? Психологи-физиогномисты такого уровня не служат сторожевыми ПСАМИ. Хоть иногда и говорят, что московский дресс-код код — это искусство. Бред! 

Всё таки Москва кардинально отличается от Питера.  Причем отличается она также, как отличается Россия или даже Америка от Европы. Есть в Питере тусовочное место, подобного которому нет и не может быть в Москве. Это Фидель с Дачей. Недели две назад мы встретили там Федорова из Текилыджаззз и Белянкина из Двух самолетов… Видели бы вы это место! Какие-то Иваны Квасовы (поэты неудачники), не сказать, что красавицы, немного потрепанные, но при этом довольно умные, скромные и веселые дамы, неформалы, простые рядовые рекламные креативщики…. Пьяный Белянкин, мы, мокая сигару в коньяк, пытаемся не замечать какого-то прилипалу-пидара…Так и Питер! Он архаичен и непредсказуем, здесь почти нет мейнстрима, что-то сакральное витает в воздухе… неуловимый запах безвременья… И вместе с тем на лицо все признаки болезни. Это зависть к безвкусному купеческому буйству Москвы с его мигающими огнями Нового Арбата… Зависть к утраченному величию. Зависть, которая есть потому, что мы не видим главной особенности города, которую не разрушили ни революции ни 70 лет коммунизма, — тонкого вкуса и величия мысли, величия устремлений, а не стихийности, величия идеи, создавшей его.

Сильная книга, местами с занудными подробостями, но слог и авторское чутье выше всяких похвал!